Письма с Понта

A night in the lonesome September

На перилах у подъезда — покрасневшие листья винограда, на ступеньках — засохшие капли тёмной крови. Несколько дней назад, возвращаясь домой в ночи, видел на этих ступеньках чью-то берцовую кость, и кровь, должно быть, от этого же эпизода. Что ещё можно добавить о погоде в наших краях? Закат, как всегда, золотой.

Урожаем от предшествующей деятельности прямо-таки накрыло, причём деятельность была коллективная, а накрыло в основном меня. В результате две недели подряд выступал по выходным на публике с полезными лекциями, один раз под видом Ньюта Скамандера, второй — с гранд-моффской плашкой. Не забываю всем и каждому рассказывать, что выступать не боюсь. Ведь люди, которые не боятся, делают именно так. Ага.

В пятницу вечером дорисовывал презентацию про модель швейцарского сыра и перекрикивался с чужим гостем, с которым познакомился за два часа до того, через полквартиры: «да, но у них-то лазер твердотельный, он у них на кайбер-кристаллах работает!». Нормальные люди вокруг, которые привели этого человека невинно пить пиво, понимали в нашей беседе только предлоги, и это было прекрасное чувство.

В субботу, навыступавшись и прошатавшись по конвенту до вечера, пошёл домой через одинокий сентябрь и студенческие кварталы. Листья и темнота. Повернул направо и немедленно встретил вывеску, сияющую в ночи, как тыквенный фонарь, с печатной машинкой, вписанной в оранжевый круг; оказалось, кафе «Бродский», оказалось, откроется завтра.

Светящиеся окна в вечерних сумерках: те, в которых холодные лампы — цвета светлого чистого неба; те, в которых жёлтые — цвета золотого заката. Как будто вдоль улицы стоят дома, построенные из теней, а в тенях сделаны прорези в форме окон. Тот, кто составил эту аппликацию, взял один оттенок серо-голубого шёлка для неба, другой, чуть потемнее, для отражающего небо асфальта. Тени домов из чего-то полупрозрачного вроде органзы, уложенной в несколько слоёв; вдаль по улице в сторону заката тени размываются и светлеют. А самый плотный материал, тёмно-зелёный почти чёрный фетр, пошёл на древесные кроны.

Все отложенные на прочитать в следующей жизни ссылки закончились всего за половину вечера. После этого началась послеследующая жизнь, в которой мы сидели на причале, болтали ногами и смотрели, как мелькают в солнечных пятнах тени рыб. Малиновый зефир, кстати, отлично жарится на мабонском костре.

Loading Likes...

Leave a Reply

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *