Оккультябрь

18 октября

Гусеница ползёт по мостовой. Торопится. Хочет успеть кем-то стать до того, как придут холода. Но, скорее всего, не успеет: она очень худенькая, а ноябрьские бури уже собираются далеко на севере. Там, над холодными волнами, мечутся огромные серые твари; бьют крыльями воздух, сгоняя облака в стадо, формируют циклоны, которые обрушатся на нас вскоре. Пастухи облаков — это не имя, а кеннинг, но имени я не назову, нечего тэгать нелюдей попусту.

Гусеница не успеет, и её гусеничье благословение в том, что она об этом не догадывается. Человек на её месте повесился бы на первой попавшейся паутинке, чтобы избежать мучений. Но для неё нет всех этих абстракций — зимы, превращения в бабочку, голодной смерти; её мир, наверное, состоит только из огромных чувств. Свет и еда — хорошо, холод и камень — плохо. Мы, люди, переживаем гораздо больше нюансов, мало что может быть для нас таким оглушающим, чтобы заполнить весь мир — может быть, только большая любовь или большая потеря.

Гусеница не успеет превратиться в бабочку до холодов, но это ничего не значит. Ей просто придётся превращаться после и во что-то кроме бабочки. Лучше приспособленное к темноте и влажности, защищённое от холодов чешуёй и мехом. Способное взмахом крыла поднять шторм.

Loading Likes...

Leave a Reply

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *